Наутро Мирьяна взяла с Владислава слово, что после войны он найдет ее в Белграде, и даже всучила ему запасной ключ от своей квартиры. Биолог слово дал, дипломатично не оговорив сроки визита. Рассчитывать свое будущее более чем на три дня вперед он не мог. Хотя понимал, что втрескался в Мирьяну по уши. Рокотов был реалистом и знал, что пламенная страсть имеет обыкновение гаснуть столь же быстро, как и возникает. Поэтому он решил отдаться на волю случая и ничего не планировать загодя.
- Повезло ей, что тебя встретила, - продолжал Срджан, не подозревая, что своими воспоминаниями о Мирьяне вызывает у командира неуместные в боевой обстановке мысли. - А какие глаза! Чудо! А ноги...
- Все, хватит, - Владислав поднял палец. - Давай сменим тему. О женщинах мы с тобой и в лагере поговорить успеем. Тоже мне, менестрель нашелся! Глаза, ноги, пупок и все остальное - это анатомия. И к проблемам стрельбы по низколетящей цели не имеет никакого отношения. Для нас нынче главное - попасть по самолету, а не в койку к красавице.
- Прекрасному есть место везде, - не согласился Срджан, - и в мирное время, и на войне. Женщины - это огонь, освещающим мужчинам дорогу к самосовершенствованию...
- Ага, - улыбнулся Рокотов, вспомнив генерала из "Особенностей национальной охоты". - Ну, за философию!
- Это не просто философия, это жизненное кредо, - завелся Срджан и подсел поближе к Владиславу. - Вот скажи: ради чего мужчины из кожи вон лезут, чтобы добиться в жизни хоть какого-нибудь успеха? Все - ради женского внимания. Исключительно для того, чтобы иметь возможность обладания понравившейся дамой...
- А педики? - поинтересовался педантичный Рокотов.
- То же самое! Только у них чувства к женщинам сублимировались в тягу к мужчинам. Произошла подмена понятия, но суть его осталась прежней! По большому счету голубые - несчастные люди, они все время проводят в борьбе с самими собой. И не только с собой, но и с обществом, которое их отторгает. У меня в университете приятель был - так его буквально затравили насмешками, чуть с собой не покончил...