Срджан пометил что-то в блокноте и снова уставился на Влада.

- Ладно, - Рокотов затушил окурок, - ближе к делу. Зови остальных, нужно тросы принести и начать подготовку. Времени на самом деле в обрез. А перед ночной вам всем еще поспать надо...

Нахального итальяшку с серьгой в ухе пилот первого класса германских ВВС Герхардт Хенкель невзлюбил с первого дня, едва эскадрилья "Торнадо" приземлилась на базе Авиана. Серджио, наземный техник, не питал никакого уважения к летному составу, откровенно подтрунивал над всегда серьезными летчиками-истребителями и, ко всему прочему, был гомосексуалистом. А педерастов Герхардт презирал, считая их балластом нации. Суровое воспитание, коим он был обязан деду-эсэсовцу, отсидевшему десять лет в сибирских лагерях, заставляло его презирать не только гомосексуалистов, но и славян, цыган, евреев, коммунистов, лесбиянок и вообще всех, кто не принадлежал к элите немецкого общества. В особенности тех, кого Хенкель не понимал.

Естественно, на людях Герхардт своих чувств не проявлял. За отсутствие политкорректности запросто можно было лишиться работы, а за антисемитизм так и вообще угодить в тюрьму. "Искупление вины" германского народа перед еврейским за преступления фашизма обернулось для немцев тем, что они боялись даже затрагивать эту тему - во избежание обвинений в неонацизме и скандалов в прессе.

Для Хенкеля итальянцы были такими же "недочеловеками", как евреи или славяне. Герхардт едва сдерживался, чтобы не размазать Серджио по стене ангара, и только совместное членство в НАТО и воспоминания о Бенито Муссолини, верном друге фюрера, останавливали его.

- Я вам еще раз говорю, что вторая ИНС<инерциальная навигационная система.> барахлит, - терпеливо втолковывал он откровенно зевающему технику. На выходе с боевого курса монитор навигации начинает рябить.

- Я уже три раза проверял, - раздраженно отмахнулся итальянец, который на самом деле и не дотрагивался до электронных блоков.